...Вершины Гималаев вдали как-то рвано соединяются с небом. Дружбы у них, похоже, никакой так и не наладилось: иногда пики протыкают его, как рваное одеяло, иногда покорно ложатся, укрываются. А некоторые, как малыши, которые гневно подминают одеяло под себя, неожиданно торчат острыми коленками где-то уж совсем высоко, кажется, над линией неба вообще, почти что в космосе.
Пикируем с верхотуры в маленький военный городок в долине Кашмир - Шринагар. Все! Конец цивилизации, а заодно и связи! Дальше, на горнолыжный курорт, еще на тысячу метров вверх нас везет гостиничный джип.
И вот мы - в сказочном кашмирском Гульмарге, старинном индийском горнолыжном курорте. Согласитесь, звучит: «Индийский горнолыжный»! Но Гульмарг, конечно, - не совсем Индия. А сами кашмирцы, гневно сдвинув брови под шапочкой-кашмиркой, и вообще возражают: совсем не Индия! Кашмир! Другой мир, другая жизнь. А наши телефоны немы!
Официально район называется Джаммо и Кашмир, и в него входят оба округа. У них - свой диалект, разновидность хинди. Своя кухня (пакистанская). Свои музыкальные инструменты и фольклор. Своя национальная одежда. Это такие тканые плащи - пальто прямого покроя. Засаленные. Почему? Ответа нет! Глаз, впрочем, режет: ведь вокруг - белоснежное покрывало толщиной в метр, такое первозданно чистое... А пальто - в таком непрезентабельном виде. Причем, показалось нам, они поступают такими в магазин прямо со швейной фабрики! Может, засаливание - финальная стадия обработки одежды? Мы просто не в курсе?
На черноголовую вершинку кашмирца надевается симпатичная шапочка в виде обрезанного цилиндра. Вот и весь наряд! А пальто - вещь, оказывается, исключительно удобная. Его используют и как кофту, и как плащ-палатку, и как матрас с одеялом в одном флаконе. Ну, это при случае, разумеется. Если вдруг приедешь большой компанией в гости к родственникам. Вдруг у хозяев не приготовлено столько кроватей?
Гульмарг - азиатская Швейцария. Среди холмистого снежного пространства, между сосен, - один на одном деревянные одно- и двухэтажные домики, отдаленно напоминающие шале (по двускатным крышам и издали)... Более прочных сооружений здесь не строят: прямо на ближайшей вершине, с которой, собственно, и начинается курорт, - граница, Пакистан, и, естественно, полк пакистанских «миротворцев». И сказать окончательно, чьей же собственностью является курорт - индийской, пакистанской или вовсе своей собственной, кашмирской, никто не может. Поэтому, знаете ли, ну их, эти инвестиции в недвижимость!
Интересно, как выглядит наш отель? Дворец в соснах, ни много, ни мало!
По Гульмаргу народ передвигается на прочных деревянных санках. Ну, это что-то среднее между велосипедом и скейтбордом: чуть у дорожки уклон вниз - кашмирец плюхается и едет, а как только уклон кончается, тянет санки на веревочке. «Матросская (ах, да, кашмирская!) шапка, веревка в руке, тяну я кораблик по бурной реке...» И таких «тянучек» может идти одновременно около десяти! Потому что кашмирец один не ходит. Кашмирец ходит толпой. Толпой он делает и все остальное: работает, к примеру. То есть если нашлось какое-то дело для одного человека, остальные части толпы живо наблюдают, как товарищ вкалывает, иногда, как водится, мужественно помогая советами. Зато какой командный дух!
Мы въезжаем в Гульмарг на местном подобии Нивы, на колесах - цепи, на лицах - улыбки. На повороте - толпа кашмирцев, человек 15. Видимо, работу всю они уже переделали, и вообще все уже в жизни сделали, насиделись, належались, накатались. Поэтому они... просто стоят! Смешные, непонятные!
Где же наш отель? И вся эта братия в «польтах» торжественно ведет нас во дворец в соснах, пятнадцатью руками отмахивая направление и в пятнадцать глоток - кто кого переорет - рассказывая, что это - самая, самая (!) крутая гостиница на курорте! Большой дом с печкой. Ура! Добрались!
2. Дворец в соснах
«Пожалуйста, оставьте свои ружья у входа!» - вежливо написано в прихожей нашего «шале». У нас не ружья. У нас - лыжи. И их тоже вполне удобно оставить в прихожей - подходящее местечко!
За стойкой ресепшн (это самая настоящая стойка!) - самый настоящий служащий отеля! На нем - униформа, тоже настоящая - пиджак. Конечно, она с местными особенностями. Мы эту униформу прозвали ЗЗП (Зеленый Засаленный Пиджак). За персоналом следят, поэтому ЗЗП - на всех служащих без исключения!
Нас грамотно заселяют в местный люкс, и некое всклокоченное существо с седой бородой и мрачным выражением моджахеда на лице тихо и неумолимо следует за нами. «Пожалуйста, оставьте свои ружья...» - вспоминается табличка. Что ему надо??? Мы недоуменно оглядываемся... Багажа у нас - минимум, все в рюкзачках, нести нечего. Зачем он идет за нами? Что у него под пальто? Взгляд черных глаз из-под густых сдвинутых седых бровей - как два шуруповерта... Лучше и не смотреть! Кто это? Пакистанский террорист?
И тут его рот на неподвижной лицевой маске неожиданно открывается, и раздается низкий скрипучий голос:
- I... AM... FIREMAN...
Эффект - как от шварценнегерского I'l be back!
«Боже! Что за поджигатель?!»
Моя суетливая натура не терпит таких непоняток! А неумолимость азиатского лица отметает любые вопросы - проще бегать вокруг танка и вопросительно заглядывать ему в пушку!
Коридор, поворот, лестница на второй этаж. Сзади скрипят половицы под шагами таинственного деда... Ну, у входа в комнату-то он отстанет?
Ничуть ни бывало! Комната открывается, и старый кашмирец бросается в центр! Мы недоуменно смотрим друг на друга, а файрмэн уже сноровисто затапливает печку в нашем номере, подливая в нужное место жидкость для розжига... Наше: «Мы сами, дедушка, спасибо, спасибо!», не имеет вообще никакого действия на роботоподобного файрмэна, он молча ждет, пока займутся дрова, и молча удаляется.
А в уютной комнатке уже трещат дровишки, и тянет живым теплом, и мы понимаем: все в порядке! Жизнь налаживается! Из окошек видны разгуливающие среди сосен... обезьяны, сильно смахивающие на дворовых кошек.
...Вечером в большом обеденном зале с неизменной печкой посередине подают острые, вкусные и обильные пакистанские блюда. Овощи в самых разных соусах, отменно приготовленная курочка, рис. А в углу расстелено белое покрывало. Для чего? Скоро все проясняется: в ресторан заходят музыканты! За главным, который несет кашмир-пиано (по сути, баян) торжественно следует, один за другим, троица с барабанами - глиняными горшками с натянутой кожаной мембраной, в неизменных ЗЗП. И начинается веселье! Усевшись в белом углу, эта джаз-банда заводит такой музыкальный разговор по-азиатски: главный голос заунывно-тягуче спрашивает, остальные так же хором отвечают. И вся эта диалектика ускоряется, ускоряется, превращаясь в ритмичную мелодичную песню, и вдруг все хором подхватывают припев! Мы и сами не замечаем, как руки и ноги выстукивают ритмы! А барабанщики иногда подбегают к печке прогреть инструменты.
К группе подсаживаются все, кому не лень. Вот и гости ресторана схватили по барабану... Какой-то здоровенный кашмирец, заведясь не на шутку, в яростном порыве бахает по барабану со всей дури! Горшок - вдребезги! Вот и повеселились: «хоронили тещу - порвали два баяна»...
3. Чудеса цивилизации
В нашей уютной небольшой комнатке с печкой в главной роли - кровать. С одной прелестной особенностью: электрическим подогревом. Включив его заранее, мы забираемся внутрь... Мы - яичница на сковороде! Тепло... Сон накрывает в тот самый момент, когда голова касается подушки. Но в какой-то момент становится жарковато, и я, как медуза, вылезаю из-под одеяла. Тянусь вперед, вот и конец кровати, прохладная воздушная щель, я смотрю в нее...
И встречаюсь взглядом с двумя внимательными круглыми черными глазками!!!
- А-а-а-а!!! - мой вопль будит чуть ли не весь Гульмарг, и я, незнамо как, просто подлетаю над кроватью!
А прямо из стыка кровати со стеной выскакивает и стремглав уносится в неизвестность маленькая, до смерти перепуганная мышка!
Ей, бедняге, так хорошо спалось с другой стороны нагревательных элементов нашей кровати!
И еще целый час я трусливо танцую на кровати на одной ножке, боясь поставить на нее еще хоть кусочек своего тела, пока супруг обследует каждый миллиметр комнаты, по очереди вынося в коридор и перетряхивая ее содержимое. И даже утром, прежде чем всунуть ноги в горнолыжные сапоги, я опасливо пробую их руками. Где засела она, «смертельно опасная мышь»?!
А впереди у нас - Гималаи, лыжи и снежная целина на высоте 4500 м.
«Пожалуйста, оставьте свои ружья у входа!» - вежливо написано в прихожей нашего «шале». У нас не ружья. У нас - лыжи. И их тоже вполне удобно оставить в прихожей - подходящее местечко!
