Ливанский кедр изображен на государственном флаге. Это дерево
больше нигде не встречается, и ливанцы стараются кедрики беречь (а по
возможности, и увеличивать их численность). Для этого они создали кедровый
заповедник. Заповедник - высоко в горах, неподалеку от горнолыжного курорта.
Огромные деревья, возрастом от полутора до двух тысяч лет, зелеными исполинами
громоздятся в парке, создавая совершенно неповторимый пейзаж...
В кедровнике захотелось немедленно построить домик и остаться
в нем навсегда: так спокойно колыхались величественные кроны кедров практически
где-то в облаках, таким чистым и свежим был воздух. «Здесь я буду вести только
правильный образ жизни. Здесь мы все станем долгожителями. Мы никуда не уйдем
отсюда...» В конце концов, мы, естественно, ушли - есть захотелось.
Обратный путь к машине лежал через сувенирную улочку. Чего
тут только не было! Деревянные статуэтки всех мастей, фигурки Иисуса и других
святых (кедровник - христианская зона), срезы кедров, красивые шкатулки, подставки для книг, маленькие ростки
кедров, словом, мы растворились в сувенирном рае. Проходя мимо одного из
прилавков, я встретилась взглядом с молодой ливанкой ... Мы одновременно
улыбнулись и сразу понравились друг другу. Такое редко бывает, но вдруг мы обе
почувствовали, что будем хорошими приятельницами. Она пододвинула мне стул,
уселась рядом, и мы принялись болтать, как будто еще вчера сидели за одной
партой. Мою новую знакомую звали Мирей. Она прекрасно говорит по-французски,
хуже - по-английски. Она была во Франции и Америке. Она закончила в Бейруте
что-то вроде техникума. Сувенирная лавка, у которой я встретила Мирей,
принадлежит ее семье. И все дети (а их пятеро) по очереди дежурят в лавке.
Выручки хорошие. Им хватает на хлеб и даже на масло. Только мы с ней перешли к
теме семейных отношений и достали блокноты, чтобы обменяться контактами, как у
лавочки нарисовался брат Мирей. Он поздоровался. Я сказала, что я русская. Что
тут началось!
Надо сказать, что, путешествуя по Востоку, мы как-то забыли
про Большой Мир. Я, например, знала о войне с Грузией только по кратким смс-кам
от друзей. Это, как оказалось, не снимает с меня ответственности.
Ливанец насупил брови и гневным взглядом прогнал сестру:
нечего с русскими общаться! А затем принялся кричать на меня срывающимся
голосом:
- Вы делаете большую ошибку!!! Напасть на такую маленькую
страну! Да вам нет прощения!!!
У меня, видимо, прямо на лбу было написано, что я только что
«отбомбилась» над грузинскими территориями. Вот она я, явилась пред светлы
ливанские очи. Я даже слова не могла вставить в этот буйный фонтан. Да я как-то
и не горела желанием. Более мерзко я себя за границей никогда не чувствовала...
Я впервые столкнулась с тем, что меня открыто осуждали за то, что я русская! Вот
такие новые впечатления. С Мирей мы приятельницами так и не стали...
В Баальбеке
Баальбек - место легендарное. Во-первых, там древнеримские и
доримские развалины колоссальных размеров. Чудо света! А во-вторых, это столица
террористического движения в Ливане и главный офис главы движения Хезболла. Еще
недавно в подвалах этого города содержали в заложниках европейских туристов.
Находится Баальбек в знаменитой долине Бекаа, между двумя грядами гор - Ливан и
Антиливан. Поэтому выкурить оттуда крепко окопавшихся террористов невозможно.
После «красот» Триполи я была в небольшом замешательстве - а надо ли вообще
ехать в этот Баальбек? Но супруг мои трепыхания пресек в зародыше: добрались до
Ливана - и не заехать в Баальбек?! Да это же хуже, чем проспать весь Стокгольм
на пароме! Логично, конечно. И мы двинулись через горы Ливан.
Все, что касается идеологии и политики, в Ливане развито и
даже гипертрофировано. Если христианин, значит, крест у тебя в полгруди (и цепь
соответствующая). Раз мусульманин - намаз творишь, даже если диарея. Портреты
президента и членов парламента - на каждом заборе (не говоря о наклейках на
заднем стекле машины). Верить, так верить! Лечить, так лечить. Любить, так
любить. Стрелять, так стрелять! В общем, народ Ливана живет по заветам
Розенбаума. «Но утки уже летят высоко...» С утками там тоже все нормально -
летают.
Когда мы перелезли через Ливан и спустились в долину, на
дороге возник КПП - мешки с песком, бодрые солдатики и легкие танкетки. Из зоны
государственного регулирования мы выехали на землю террористов... Исчезли
портреты президента со столбов! Почему-то это было самое страшное. Вместо них
появилась символика Хезболлы: желтые знамена с изображением зажатого в кулаке
автомата Калашникова, портреты мусульманина в арафатке, с бородой и в очках -
Насраллы...
Куда мы едем???
Современная часть Баальбека - небольшой городок. Вдоль
главной улицы - арабские кафешки, магазинчики. Народу много. Люди, впрочем, как
люди. И только около древних развалин кучкуются угрюмые типы в длинных темных
одеяниях и непременных арафатках. В одном из старинных зданий недалеко от входа
в древний Баальбек - главный офис Хезболлы. У его дверей - непременный танк.
Надо сказать, сегодня это вполне официальное движение, представленное в
парламенте Ливана. Его главу, Насраллу, как человека смелого и настроенного
против Израиля, поддерживает, например, правительство Сирии.
Попытки моих мужчин забраться в насраллиное гнездо я пресекла
на корню (мне хватает домашнего терроризма, организованного одним из сыновей). И
мы отправились любоваться древним городом. Вот он, еще доримский очаг для
жертвоприношений, вот шестиугольная площадь, окруженная колоннами... Все
расчищено, но практически не отреставрировано. Народу - минимум: мы и арабка с
ребенком. Мои мальчишки принялись лазать по колоннам, а арабка с мальчуганом
стали несколько странно ютиться в тени одного из каменных обломков. Я с
изумлением поняла, что они делают это совсем не просто так - загородившись
длинной маминой юбкой, мальчишка «присел»... Прямо на территории музея под
открытым небом! Уйти я не могла: трехлетка Димка забрался на высокую колонну, и
его надо было держать. Тем временем мать и сын отошли.
И тут позади меня возникла старая арабка, вся по
брови в черном. Глядя прямо на меня, она завопила гневным басом! Она махала
руками, топала ногами и рявкала что-то невразумительное. От неожиданности я
раскрыла глаза блюдцами. Я ничего не могла предпринять! Димка слезал с колонны
мне на плечи, а из-за спины арабки нарисовался еще более страшный, чем бабуся,
араб в полном боевом облачении! Я почувствовала себя убийцей и будущим
заложником одновременно. Рыльце-то у нас было в пушку - мы же залезли на
музейный экспонат! Солдат потрясал автоматом.
«Господи! Ну почему я такая хулиганка! Сколько раз в детстве
мне внушали правила поведения в музеях!» - роилось в голове. Солдат приближался.
Димка перекинул на меня одну ногу и стал отталкиваться от колонны. Помочь ему я
не могла, я сама стояла на вершине лесенки. «Ну все. Сейчас они выкатят свои
танки и что-нибудь начнется. Хорошо, что старший Ленька с папой успели убежать
далеко вперед». Это уже была паника. Наконец, Димка перебрался ко мне на руки, и
я смогла спуститься с лестницы.
Арабская музейщица и солдат-охранник, продолжая гневно
выкрикивать что-то, проследовали дальше, задев нас своими черными покрывалами.
Они направлялись к своим соплеменникам - мальчишке с мамой. Музейщица указывала
на латинскую надпись WC. Но вот ее-то молодая арабская мама и не смогла понять.
Мальчишечье произведение (вполне взрослых размеров) выглядело особенно дико
вблизи этой надписи. Музейные работники, оказывается, потребовали, чтобы гости
убрали за собой! Что они и принялись делать...
А мы с Димкой отправились изучать самые большие в мире - 22
метра в высоту - колонны центрального храма (которых осталось всего шесть штук);
храм Бахуса и какие-то невероятные останки древних архитектурных сооружений,
которые были воздвигнуты в Баальбеке тысячи лет назад... Мы долго изучали
раскопки и пришли к выводу: в Баальбеке остается еще очень много неразгаданных
тайн. Как исторических, так и культурных.
шкатулки, подставки для книг, маленькие ростки
кедров, словом, мы растворились в сувенирном рае. Проходя мимо одного из
прилавков, я встретилась взглядом с молодой ливанкой ... Мы одновременно
улыбнулись и сразу понравились друг другу. Такое редко бывает, но вдруг мы обе
почувствовали, что будем хорошими приятельницами. Она пододвинула мне стул,
уселась рядом, и мы принялись болтать, как будто еще вчера сидели за одной
партой. Мою новую знакомую звали Мирей. Она прекрасно говорит по-французски,
хуже - по-английски. Она была во Франции и Америке. Она закончила в Бейруте
что-то вроде техникума. Сувенирная лавка, у которой я встретила Мирей,
принадлежит ее семье. И все дети (а их пятеро) по очереди дежурят в лавке.
Выручки хорошие. Им хватает на хлеб и даже на масло. Только мы с ней перешли к
теме семейных отношений и достали блокноты, чтобы обменяться контактами, как у
лавочки нарисовался брат Мирей. Он поздоровался. Я сказала, что я русская. Что
тут началось!
И тут позади меня возникла старая арабка, вся по
брови в черном. Глядя прямо на меня, она завопила гневным басом! Она махала
руками, топала ногами и рявкала что-то невразумительное. От неожиданности я
раскрыла глаза блюдцами. Я ничего не могла предпринять! Димка слезал с колонны
мне на плечи, а из-за спины арабки нарисовался еще более страшный, чем бабуся,
араб в полном боевом облачении! Я почувствовала себя убийцей и будущим
заложником одновременно. Рыльце-то у нас было в пушку - мы же залезли на
музейный экспонат! Солдат потрясал автоматом.
